Все новости

Ректор ТюмГУ: отправная точка НОЦ — это наличие научных исследований мирового уровня

Валерий Фальков Пресс-служба ТюмГУ
Описание
Валерий Фальков
© Пресс-служба ТюмГУ

Ректор Тюменского государственного университета Валерий Фальков в интервью ТАСС рассказал о концепте Западно-Сибирского межрегионального научно-образовательного центра, о приоритетах вуза при реализации проекта НОЦ, а также о трудностях на пути его развития

— Западно-Сибирский межрегиональный научно-образовательный центр (НОЦ) был одним из первых, создаваемых в рамках национального проекта "Наука". Как появилась идея его появления?

— "Родителями" были губернаторы трех регионов — Тюменской области, Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского автономных округов. Тюменский государственный университет с первого дня поддерживал эту идею — я хорошо помню, мы осмысливали ее с мая 2018 года, когда был опубликован указ президента РФ о национальных целях и стратегических задачах развития России.

НОЦ существовали с конца 1990-х годов; как правило, это были структурные подразделения внутри университетов. Не мудрствуя лукаво, НОЦем называли подразделения, обеспечивающих через образование передачу знаний, основанных на исследованиях, хотя по большому счету это задача любого университета в целом. Но в России всегда была своя специфика - серьезная фундаментальная, да и во многом прикладная наука "жила" в РАН, так что приходилось смотреть на ситуацию сквозь эту призму.

Разумеется, воплощением идеи Западно-Сибирского НОЦ в нынешней "формулировке" занималось целое сообщество людей: на политическом уровне - губернаторы, на научно-административном — большая группа исследователей и экспертов, представляющих университеты, научно-исследовательские институты и компании, работающие в нашем регионе. Применительно к Тюмени РАН и университеты стали идти навстречу друг другу в рамках проекта "5-100" (запущенной в 2012 году госпрограммы поддержки российских вузов, чтобы вывести не менее пяти из них в сотню лучших университетов мира — Прим. ТАСС). Все эти факторы сошлись, и возникло понимание, что они открывают окно возможностей для Западной Сибири — шанс отойти от ресурсной повестки и задуматься о том, будет ли регион местом, привлекательным для талантов, куда молодежь будет приезжать на учебу и где будут появляться технологические компании, а знание станет ценностью и товаром.

В основании создания Западно-Сибирского межрегионального НОЦ, было желание постараться заглянуть "за горизонт". А дальше мы стали проектировать. При этом одна из главных сложностей при создании и уже сегодня в ходе деятельности НОЦ состоит в том, что модели, или по-другому, образа результата деятельности таких центров не были заданы на федеральном уровне. Постепенно, шаг за шагом, накапливались разумные идеи, и стало складываться понимание НОЦ.

У нас есть своя концепция НОЦ, мы потратили долгое время на ее разработку и двигаемся исходя из этой концепции. В регионе есть исследователи мирового уровня, но исследовательские результаты необходимо воплотить в инновационные разработки и сделать следующие шаги - наладить массовое производство и вывести новые наукоемкие продукты на рынок. Мы пришли к выводу, что НОЦ – это четыре взаимосвязанных типа деятельности: исследовательской, инновационной, технологической и предпринимательской. Что касается распределения обязанностей в этом добровольном партнерстве, оно может варьироваться в индивидуальном порядке.

Говорить с "большим парнем"

— Что касается индустриального элемента НОЦ: говорили ли вы с самого начала с представителями промышленности?

— Да, причем здесь нам сильно помог проект "5-100". За время его реализации мы вышли на очень плотную коммуникацию с компаниями. Мы были готовы к этому разговору, и наше понимание роли университета в регионе сыграло определяющую роль в том, почему мы получили статус базовой площадки.

Тюменский госуниверситет использует наработанные практики - привлечение иностранных студентов и преподавателей вместе с их адаптацией в вузе и регионе в целом. Сейчас у нас есть конкурентоспособные учебные программы, благодаря которым мы уже в ближайшем будущем планируем привлекать студентов не только из Центральной Азии, но и с Ближнего Востока, и из Латинской Америки. И компании, с которыми мы сотрудничали на этапе проекта "5-100", помогают делать сильные совместные образовательные программы.

24 августа 2018 года у нас было первое совещание по созданию НОЦ, на которое приехал министр науки и высшего образования России Михаил Котюков. Эту дату можно считать отправной: политические заявления прозвучали, началось организационное проектирование. 6 сентября того же года прошел совет ректоров вузов в Сургуте – представители пяти тюменских и пяти югорских вузов решили: да, НОЦ нам нужен.

А дальше начались вопросы. Первый: как выглядит объект нашего управления? Знаете, как тяжело было разговаривать вначале - все ждали появления юридического лица. Но тут понятно, что НОЦ - это добровольное партнерство трех типов организаций (научных, образовательных и из реального сектора экономики), у которых по отдельности разные ценности и задачи. Им было очень сложно научиться разговаривать друг с другом при отсутствии такого опыта. Еще один вопрос: чем в том объекте мы управляем, за счет каких механизмов? И эти вопросы до сих пор до конца не решены.

Ведь, с одной стороны, НОЦ – это просто: объединение интересов и сил для достижения синергетического эффекта. Но, с другой, как объединить эти цели в жизни и тем более – как всем этим управлять, причем не в жесткой иерархической модели одной организации? Например, тот же бизнес говорит: на политическом уровне мы за НОЦ, но давайте проекты. При этом нельзя сбрасывать со счетов, что бизнес в лице крупных промышленных компаний самодостаточен и давно научился обходиться без вузов. Перед ним принципиально не стоит кадровая проблема – большие компании хорошо укомплектованы благодаря агентствам и собственным HR-службам.

— Интересно, как ответственное за нацпроект Минобрнауки РФ даже при полной поддержке вузов сможет справиться с управлением коммерческих структур в промышленных компаниях?

— Это как раз вопрос о "ноцепригодности" университета. В нашем НОЦ драйверами являются в первую очередь университеты, именно они как инициаторы проектов ведут разговор с индустрией. Понимаете, как нам нужно себя перестроить, чтобы даже говорить с компаниями по-другому? Нужно изменить мышление у немалой части коллектива, потому что кому-то НОЦ абсолютно не нужен. "Зачем нам нужно коммерциализировать знания, это не наша задача", - говорят они. Более того, при более глубоком проникновении в суть вопроса выясняется, что такой подход противен многим коллегам – часть образовательного и тем более научного сообщества считает, что предпринимательство несовместимо с работой университета. А тут мы говорим, что главная идея – это не научная статья, а коммерциализация знания.

— А что хочет от вас бизнес, какие проекты просит дать? Им же нужны инновации?

— Вот здесь и происходит главный разрыв: бизнесу нужно готовые технологии "здесь и сейчас", поскольку у них другой тип мышления - они мыслят категориями прибыли, биржевых сводок. Со своей стороны, университеты и научные организации по отдельности не имеют достаточного масштаба, чтобы выступить как равный партнер с крупной компанией. Они вынуждены объединяться, поскольку у всех разные компетенции, их надо пять, семь, десять академических партнеров – и такую, образно говоря, "сборную" еще надо собрать и выбрать, кто будет главным в разговоре с этим "взрослым парнем".

Конечно, НОЦ – это серьезный шаг вперед и со стороны компаний. Это, без всякого преувеличения, социальная ответственность, поскольку это игра вдолгую. В нее надо вкладываться, активно коммуницировать с университетами и научно-исследовательскими институтами, чтобы выработать общий язык и создавать общие большие проекты, а не заниматься рационализаторством на уровне одной шестеренки.

Биобезопасность и арктические исследования

— Мы заговорили о взаимоотношениях науки и промышленности и об общих проектах. Первая цель у ТюмГУ – это развитие такого направления, как биологическая безопасность. Почему именно она? У вас максимальная компетенция в этой сфере, вы видите в ней определенные перспективы?

— Давайте по порядку. Отправная точка НОЦ – это наличие научных исследований мирового уровня. Если у вас их нет, не имеет смысла продолжать разговор ни с технологическими компаниями, ни с крупным бизнесом. Поставленная нами цель – результат трудного выбора. Еще в рамках проекта "5-100" мы понимали, что невозможно двигаться одновременно по нескольким разным направлениям. А у ТюмГУ, как у любого классического регионального университета, было немного и в области физики, и в области математики, и в сфере гуманитарных наук. Но приоритеты – это всегда концентрация на основном и отказ от лишнего. И неожиданно для себя мы обнаружили, что у нас есть небольшое "свое" направление: в области акарологии, науки о клещах, мы исторически имеем неплохие заделы.

С тех пор как мы вошли в "5-100", прошло четыре года, и именно тогда мы сделали серьезный акцент на биобезопасность. Ранее это направление в ТюмГУ развивалось, но без такого пристального внимания. Сейчас мы сделали эти исследования приоритетными. Например, разрабатываем новые системы биологической защиты растений, основанные как на поиске эффективных пестицидов биологического происхождения, так и на поиске новых энтомо- и акарифагов для борьбы насекомыми и клещами-вредителями культурных растений. 

В целом логика нашего выбора проста: если в ХХ век был веком физики, то в нынешнем столетии ее место занимает биология, и шире - науки о жизни. Исходя из этого мы сделали ставку на биологические исследования. Проанализировав научные заделы университета и большие вызовы, перечисленные в Стратегии научно-технологического развития РФ, мы поняли, что наши исследования имеют адекватный уровень и что мы сможем расширять исследования от собственно акарологии - изучения клещей - до обеспечения биологической безопасности человека, растений и животных. Мы сделали ставку на сильное партнерство и строим взаимоотношения с ведущими институтами биологического профиля – Институтом молекулярной биологии имени В.А. Энгельгардта РАН, НИИ биомедицинской химии имени В.Н. Ореховича, Всероссийским институтом защиты растений. Благодаря этому партнерству мы запустили две магистерские программы. Первая - по биологической безопасности растений, она на английском языке, подразумевает практику в Санкт-Петербурге и в целом конкурентоспособна на мировом уровне. Вторая новая магистерская программа - по математической биологии и биоинформатике, совместно с НИИБХ им. В.Н. Ореховича.

 В правительство РФ внесен проект базового закона о биобезопасности. Насколько этот закон в нынешней редакции сузит или, наоборот, расширит поле для научной деятельности?

— Мне как юристу кажется, что такой закон однозначно нужен. Подготовка законопроекта отражает факт нарастания биологических угроз для человека, животных и растений. Это во многом рамочный, базовый закон, и, кроме того, внесен проект, в котором правки не только возможны, но и необходимы. Важно при этом, что закон определяет такие важные вещи, как биологическая безопасность, биологические риски и угрозы, формулирует перечень этих угроз. В нем также прописано, что важны права и обязанности и граждан, и организаций, потому что ранее этот момент не был четко зафиксирован. На мой взгляд, закон в его нынешней редакции будет выполнять нормальную регуляторную функцию.

— Но вот другой пример — закон о генно-модифицированных объектах. Ученые жалуются, что он фактически ограничил работу в соответствующей области.

— Да, я неоднократно слышал от специалистов, что в каком-то смысле это так и есть. Об опасениях в связи с принятием закона о биобезопасности мне не известно. Нужна, безусловно, внимательная работа всего экспертного сообщества.

— Тюменский госуниверситет будет участвовать в двух проектах, обозначенных как цели Западно-Сибирского НОЦ. Это биологическая и экологическая безопасность в Арктике и цифровая трансформация нефтегазовой индустрии. Можете ли вы обозначить удельный вес ТюмГУ в этих проектах?

— Если в области биобезопасности мы безусловный лидер, то в остальном мы один из ключевых участников. В Арктике мы хотим взять в том числе тему будущего арктических городов и поселков. Это касается Ямала, прежде всего с учетом изменившегося за полвека характера освоения региона. Я имею в виду населенные пункты, "завязанные" на работу нефтегазовых месторождений, которые рано или поздно иссякнут. В глобальном смысле это знакомая ситуация: разные государства уже сталкивались с ней в разные периоды и находили решения — тоже, кстати, не одинаковые. Надо изучать их опыт и, не копируя его полностью, искать свой путь и не бояться об этом говорить. Да, это перспектива двадцати, тридцати, даже сорока лет, но для науки важна и прогностическая функция.

— Есть ли надежда, что университет будет еще во главе исследований по сохранению экосистем Арктики?

— Да, и это второй аспект наших изысканий после социогуманитарного. Масштабное освоение ресурсов в Арктике по определению не может исключать антропогенного воздействия, и наша задача — его минимизировать. Нас особенно интересует Обская губа, где в условиях хрупких природных ландшафтов и традиционного уклада жизни коренных малочисленных народов происходит мощнейшее промышленное освоение. В связи с глобальным потеплением там прогнозируется изменение состояния вечной мерзлоты, а построенные там города и поселки возводили исходя из других ее параметров. Как будет происходить это изменение, нельзя не анализировать.

Не претендуя на статус Арктического НОЦ, мы обозначаем направления нашей деятельности в регионе - изучение социально-гуманитарного аспекта, биологической и экологической безопасности и процессов изменений вечной мерзлоты. Работы хватит всем. Главное — найти себя в этом разделении научно-технологического труда и быть полезным людям, которые там живут.

Вперед, к коммерциализации

— В рамках НОЦ на вас навешивают множество разных обязательств. Одно из них подразумевает повышение количества фундаментальных публикаций в научных журналах первого и второго квартилей. Считаете ли вы, что в связи с этим ситуация с работой НОЦ изменится в лучшую сторону?

— НОЦ уходит от гипертрофированного внимания к наукометрии, известного, скажем, в рамках того же проекта "5-100". ТюмГУ сдвигается в сторону коммерциализации, получения доходов от результатов интеллектуальной деятельности. Надо, чтобы университет был источником стартапов и спин-оффов. И это большой новый вызов, поскольку ни у университетов, ни у исследовательских институтов таких наработанных практик нет. Это будет серьезная и очень большая работа с большим количеством неудач и меньшим числом историй успеха, но этот путь — правильный и безальтернативный.

Тактически к этому нужно отнестись с пониманием. Очень важно, чтобы общество и регуляторы осознавали, что становление современных постгумбольдтовских университетов, где бизнес является частью образовательного процесса, а часть профессоров имеют предпринимательское мышление, не происходит быстро. Университеты сами по себе структуры консервативные, и поставить задачу перестроиться уже через год — нереально.

— Тогда правильно ли в таком контексте говорить о рентабельности науки в связи с НОЦ?

— За прикладной наукой, с которой мы ассоциируем НОЦ, стоит наука фундаментальная. Для участников НОЦ необходимо сотрудничество с институтами РАН, в них тоже должны идти вложения. Другими словами, линейный коммерческий взгляд на науку вреден. Но говорить о рентабельности науки в контексте НОЦ можно и нужно, это изначально правильная постановка вопроса.

Да, мы пока не умеем работать с разными типами денег. Ведь НОЦ — это, по-хорошему, не только государственные деньги, за которыми туда идут многие. Это еще инвестиционные средства, которые даются гораздо сложнее. Смотрите сами: государственные деньги предполагают стопроцентное попадание в цель, в то время как предпринимательская деятельность подразумевает риски, а инновационная деятельность — неудачи. Именно это противоречие мешает компаниям вкладывать в НОЦ. Если их получится убедить, они начнут инвестировать.

К слову, наше сегодняшнее открытие состоит в том, что здесь нужно ставить не на самодостаточные большие компании — они, если сочтут нужным, включатся потом, - а на средние и малые, а также на технологические компании и технологических предпринимателей. Иначе говоря, на тех, кто в режиме "здесь и сейчас" готов довести разработку до массового производства и вывести ее в продажу. Для такого умения нужны время, стабильное развитие и последовательная работа. Это точь-в-точь как с ребенком, которому надо помочь сделать первые шаги.

Беседовал Андрей Резниченко